?

Log in

No account? Create an account

Хорошего понемножку

Будем посмотреть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Из истории мрачного гламура. Готика
algre

Из истории мрачного гламура. Готика

Связана ли готическая культура с готической архитектурой - устремленными в небо шпилями величественных соборов? Почему «готическая мода» настолько популярна и почему ее зачастую неадекватно воспринимают? Насколько правильно то, что готика ассоциируется с подростками или людьми, облаченными во все черное? Словом, все, что вы хотели знать про готику, но не знали у кого бы спросить...
 «'Готика' - слово со странной историей, которое вызывает в нашей памяти картины смерти, разрушения и упадка. Это не нейтральное обозначение (как, например, в словосочетании «готический собор»), это фактически слово-упрек, само по себе уже подразумевающее что-то темное, варварское, мрачное и зловещее. По иронии судьбы именно эти негативные коннотации и сделали готику в определенном смысле слова символом бунтарства, вызывая интерес у молодежных субкультур. Сегодня слова «гот» и «готический» зачастую ассоциируются с одетыми в черное тинейджерами и ярко накрашенными рок-музыкантами. Но само понятие готической культуры содержит в себе несколько слоев и смыслов», - пишут Валери Стил и Дженнифер Парк в предисловии к своей книге «Готика. Мрачный гламур».


 Доктор наук Йельского университета, историк моды, директор музея Института технологии моды в Нью-Йорке Валери Стил - персона достаточно известная и в мире моды авторитетная. Она занимала должность главного редактора журнала Fashion Theory и была главным редактором трилогии Энциклопедии Одежды и Моды. Появляется в американском шоу Опры Уинфри и в передаче Undressed: The Story of Fashion. Недавно на русский язык была переведена ее книга «Корсет» - захватывающая история метаморфоз, которым оказалась подвержена эта порой неприметная, а иногда очень заметная часть женского туалета.
 Готика происходит от латинского слова gothicus - племени кочевников готов (gothos), обитавших в лесах северной Европы в III веке н. э. В средневековой Северной Европе появляется новый стиль
 архитектуры, для которого характерны взмывающие в небо шпили, остроконечные арки, аркбутаны и витражи. Но готические соборы в начале XIX века не имели широкого признания, так как не вписывались ни в классический канон, ни в эстетику Ренессанса. Именно тогда и возникло определение «готический» (от итальянского gotico - грубый, варварский). В средневековом художественном искусстве человеческое тело изображали изящными, вытянутыми линиями, абсолютно не похожими на классические формы, которые вдохновляли мастеров Возрождения. Эти же стилизованные линии характерны и для моды той поры.


 «Мода в том смысле, который она имеет сейчас, - как определенное чередование стилей - появляется в Европе начиная со Средних веков. Традиционно историки костюма используют термин «готическая мода» для описания североевропейского платья в период с XIII по XV век, - пишут В. Стил и Дж. Парк. - В данный исторический период это - облегающие платья со сложными деталями, длинными рукавами и необычными головными уборами. Для женской одежды характерно глубокое декольте; молодые мужчины носили обтягивающие штаны, туфли с удлиненными носками и короткие камзолы, декорированные розовыми прорезями и шнуровкой. Однако готическое искусство - это не только элегантность и рыцарство. В Европе свирепствовала чума, умирали сотни людей; эти события привели к тому, что люди стали испытывать мрачный интерес к скелетам и гниющим трупам».
 Позднее готическая культура стала привлекать разного рода маргиналов от культуры, таких, например, как эстет с гомосексуальными наклонностями Гораций Уолпол: он не только построил маленький замок в псевдоготическом стиле, но и написал первый готический роман - «Замок Отранто» (1764). Для готической литературы ужаса было характерно мрачное место действия (развалины замка, кладбища), мистические, жестокие и фантастические события и общая атмосфера декаданса - упадка и разрушения. Готическую чувственность олицетворяют femme fatale - «роковые женщины» и «губительные страсти». Литературу готики символизируют такие классические произведения, как «Франкенштейн» Мэри Шелли (1818) и «Дракула» Брэма Стокера (1897).


 Как отмечает Валери Стил, «современная готика как жанр опирается в равной степени на французскую декадентскую литературу, немецкий экспрессионистский кинематограф и голливудские фильмы ужасов. Последние, кстати, в значительной степени ответственны за визуальную составляющую готического облика». Самым важным современным проявлением готики является готическая субкультура, появившаяся в конце 1970-х. годов Готы ассоциировались одновременно с новым «мрачным» музыкальным жанром и новым стилем одежды (преимущественно черного цвета). Их истоки в панковской субкультуре - готическая литература и кинематограф: фильмы про вампиров, средневековая религиозная иконопись и традиции викторианского траура. Пик популярности готов пришелся на начало - середину 1980-х, однако и после этого субкультура не исчезла и пережила значительное возрождение в конце 1990-х.
 Образ готов, одетых во все черное, популяризировали Bauhaus и другие постпанковские группы. За минувшие годы готический стиль сильно изменился, проделав путь от традиционного до киберготики. Кроме того, высокая мода испытала на себе влияние готики во многих аспектах. «Журналисты зачастую готовы назвать образ «готическим» только потому, что он выполнен в черном цвете, но это было бы слишком просто, - убеждает читателя Валери Стил. - Хотя, конечно, черный по определению готический цвет, но [...] не все вещи черного цвета относятся к данному стилю и не всегда готическая мода обязательно черного цвета. Готический образ в моде означает, что либо сама одежда, либо образ ее подачи на фотографии или подиуме апеллирует к целому ряду устоявшихся ассоциаций».


 По мнению Валери Стил, «первым значительным образом готической моды можно считать призрачно-белую неоклассическую ночную сорочку, в которую одета находящаяся в обмороке женщина на картине Генри Фюзели «Ночной кошмар» (1781). Даже творец современной готики Гораций Уолпол, увидев это произведение, отозвался о нем как о «шокирующем».
 Картина сразу же произвела сенсацию и вызвала множество пародий, однако до сих пор остается иконой готического стиля благодаря необъяснимому сочетанию секса и смерти. Женщина на портрете, кажется, застыла в неопределенном состоянии, где-то на полпути между жизнью и смертью. Потеряла она сознание или умерла? Испытывает ли она оргазм или у нее припадок? Те кошмарные создания, которые ее окружают, - являются ли они сверхъестественными существами или порождены ее подсознанием? В XVIII веке большинство все еще верило в истории про вампиров, демонов и ведьм, хотя образованные люди считали их предрассудками и суеверием. Тем не менее, как писал Фюзели, «готика оказывает на нас большее впечатление, чем греческая мифология, потому что еще не разорваны те узы, что связывают нас с магией».
 Сцена, изображенная в «Ночном кошмаре», повторяется в безумном фильме «Готика» Кена Рассела (1986), напоминающем горячечный бред. В нем Наташа Ричардсон играет Мэри Шелли и одета в похожее белое платье, напоминающее одновременно ночную сорочку и саван. Среди других героев фильма обреченный поэт-романтик Перси Биши Шелли, лорд Байрон и доктор Полидори - два последних имени имеют отношение к роману «Вампир» (1819).


Как «Правда.ру» отмечала, в своем известном эссе «О зловещем» (1919) Зигмунд Фрейд утверждает, что определенные образы вызывают ужас из-за «неопределенности в том, является ли нечто одушевленным или безжизненным». Особенно пугают нас объекты, отражающие «мнимую смерть и воскрешение из мертвых», которые Фрейд ассоциирует с детской верой во всемогущество мысли, желания и страха. Будучи рациональными взрослыми, мы «преодолели этот способ мышления, однако... как только в нашей жизни случается нечто такое, что как будто подтверждает эти отложенные в сторону убеждения, мы испытываем чувство зловещего». Словно мы ловим себя на мысли: «Итак, это все же верно, что можно убить одним лишь желанием». Или: «мертвые продолжают жить и показываются в местах, связанных с их прежней деятельностью».
В зловещем нет «чего-то нового или чуждого», считал Фрейд, напротив, это «нечто издавна известное», что нами «вытеснялось» и что «возвращается». Поэтому, испытывая особенный страх перед живыми картинами или куклами, двойниками, домами с призраками или даже ощущением дежавю, мы на самом деле испытываем страх перед возвращением подавленного. Фрейдовский взгляд на зловещее помогает объяснить, почему в «готике» столь ярко выражено присутствие прошлого. Этим объясняется и психологическое значение сверхъестественного.


 Кажется, лишь один аспект ускользнул от внимания исследовательницы. Связь между дендизмом и готикой.
Госпожа Стил приводит историю рассказанную Барбе д'Оревильи о дендизме во времена Бо Браммелла. «Однажды - можно ли поверить? - у денди явилась причуда носить потертое платье, - писал д'Оревильи. - Дерзость денди перешла все пределы; что же им оставалось? И они изобрели новую дерзость, которая была так проникнута духом дендизма: они вздумали, прежде чем надеть фрак, протирать его на всем протяжении, пока он не станет своего рода кружевом или облаком. Они хотели ходить в своем облаке, эти боги. Работа была очень тонкая, долгая, и для выполнения ее служил кусок отточенного стекла. Вот настоящий пример дендизма. Одежда тут ни при чем. Ее даже почти не существует больше».
На наш взгляд более беспощадный анализ готам и их будущему дал философ-экзистенциалист Альбер Камю в своем эссе «Бунтующий человек», пишет yoki.ru.
Французский писатель говорил, конечно, о денди: «Он убеждается в собственном существовании только благодаря тому, что видит его отражение на лицах других людей. Они для него - зеркало. Правда, зеркало быстро тускнеющее, поскольку способность ко вниманию у человека ограниченна. Поэтому необходимо то и дело будить внимание, пришпоривая его провокациями. Таким образом, денди вынужден постоянно удивлять. Его призвание - в его неповторимости, а способ самосовершенствования - повышение собственной ценности. Всегда в состоянии раскола, всегда на обочине, он заставляет других творить самого себя, отрицая их ценности. Он играет собственную жизнь, поскольку не может ее прожить».

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru